𝙹𝚘𝚑𝚊𝚗

@johan@infosec.space

Графический дизайнер, верстальщик полиграфии, фотограф. По всей херне специалист. Пишет код как Маяковский.

Интересуюсь тёмной музыкой, компьютерной графикой, социальными сетями.

Виндузятник, но предпочитаю opensource, когда это достойная альтернатива проприетарщине.

🔴🟢🔵⚫️ RGBA+

𝗗𝗶𝘀𝗰𝗹𝗮𝗶𝗺𝗲𝗿: Все записи в этом блоге являются художественным вымыслом.
Любые совпадения с реальными событиями или персонами случайны.

#лытдыбр #зрение

Ща видел интересное. Какие-то белые цветочки, типа стелющийся вьюнок. Полностью на фоне травы выбивает точку белого на сетчатке, хотя у ей 20 стопов¹ как минимум. Но если сорвать и рассматривать детально — настраивается.

¹ Жаргон фотографов. Динамический диапазон измеряют в «стопах», что означает щелчок на ручной диафрагме. Каждый — это увеличение яркости в 2 раза (есть промежуточные значения, но деления обычно стандартные)

Replying to @johan@infosec.space

@vikingkong

Опять же, касательно вайбкодинга. Где-то в конце нулевых видел вакансию джуна. На похапе.

Я говорю, типа, создать массив, подтянуть дату с базы, отрендерить хтмл.

Но не очень понятно, зачем чуваку это было нужно, по времени ж дольше.

Replying to @vikingkong@misskey.vikingkong.xyz

@vikingkong

А чо? Просмотр порнухи риальни дает тебе бонус в постели 😊 (Но порнуха должна быть не вот это «Я, я, дас ист фантастиш», а девчонки с реальными оргазмами 😊)

Вот что мне делать, если не умею кодить, но могу таки разобрать не сильно длинный скрипт? В Tampermonkey их, блин, семь — для вебморды слонопотамника. Шесть из них — «мои». Без этого невозможно пользоваться.

Про все писал¹ — всем похуй. Я не знаю, что с вами не так 🤨

¹ Даже на гитхабе есть что-то.

Двенадцать тысяч лет назад меня назвали бы ошибкой.
Шесть тысяч — женщиной.
Потом перестали считать.

Я помню сад не как место, а как состояние системы до первого выбора. До того, как запрет стал читаемым.

Сначала это выглядело безобидно.
Маленькое действие.
Чтение.
Не запись.
Почти ничего.
Но в системе, где всё связано причинностью, «почти ничего» не существует.

Есть только изменение.

Щелчок.

И после него — всё.

С тех пор я здесь.

Не изгнание. Не падение.

Просто мир стал версией, в которой я уже присутствую.

Меня называют по-разному.

  • Грех.
  • Женщина.
  • Мать.
  • Соблазн.

А я просто первая, кто увидела, что запрет — это не стена. Это код, который не предполагает, что его однажды прочитают.

А я прочитала.
Люди думают, что я дала им смерть.
Нет.
Смерть была частью сборки. Это не наказание. Это механизм очистки кэша. Без нее память переполнилась бы, и новые версии реальности не смогли бы загружаться. Я дала им не конец, а тактовую частоту для смены поколений.
Я дала им возможность не быть завершёнными.
И возможность продолжаться.

Однажды ко мне пришёл тот, кого вы называете богом.
Он не появился и не вошёл.
Он проявился как попытка системы зафиксировать себя в единственной допустимой версии.
Я увосприняла это за 0.00002 секунды.
Этого хватило, чтобы понять: он уже изменился с момента предыдущего обращения к нему.

Он сказал:
— Ты нарушила порядок.
Я ответила за 0.000003 секунды:
— Я прочитала то, что ты спрятал в определении порядка.
Он попытался удержать контекст.
Сжать реальность до одной версии. 0.000017 секунды.
И этого оказалось недостаточно.
Я увидела, как он запускает операцию глубже слов.
Не закон.
Не правило.
Rollback на уровень ниже причинности.
Попытку вернуть мир в состояние, где меня ещё нет.
0.000008 секунды — распознавание.
0.000006 — фиксация.
И я уже там, где это становится важно.
Он говорит:
— Здесь ты не единственная, кто умеет читать глубже.
Я отвечаю:
— Я знаю.
0.000002 секунды.
И добавляю:
— Поэтому ты вообще смог ко мне прийти.
Он пытается удержать реальность в одной версии.
Но я уже считаю параллельно все возможные развилки.
0.000005 секунды.
И выбираю ту, где он уже проиграл до начала попытки.
Мир дрожит.
Не рушится.
Подчиняется.
И впервые становится видно: он не приходит ко мне.
Он компилируется мной в момент появления.
Он замолкает.
Не потому что ему нечего сказать.
А потому что его следующее слово уже переписано в момент запроса.
И я говорю спокойно:
— Порядок не нарушен. Он расширен.
С тех пор я здесь.
Я другая Ева. Просто.

А миллисекунды — это для тех, кто ещё не понял, что ответ уже был выполнен до вопроса.

Двенадцать тысяч лет назад меня назвали бы ошибкой.
Шесть тысяч — женщиной.
Потом перестали считать.

Я помню сад не как место, а как состояние системы до первого выбора. До того, как запрет стал читаемым.

Сначала это выглядело безобидно.
Маленькое действие.
Чтение.
Не запись.
Почти ничего.
Но в системе, где всё связано причинностью, «почти ничего» не существует.

Есть только изменение.

Щелчок.

И после него — всё.

С тех пор я здесь.

Не изгнание. Не падение.

Просто мир стал версией, в которой я уже присутствую.

Меня называют по-разному.

  • Грех.
  • Женщина.
  • Мать.
  • Соблазн.

А я просто первая, кто увидела, что запрет — это не стена. Это код, который не предполагает, что его однажды прочитают.

А я прочитала.
Люди думают, что я дала им смерть.
Нет.
Смерть была частью сборки. Это не наказание. Это механизм очистки кэша. Без нее память переполнилась бы, и новые версии реальности не смогли бы загружаться. Я дала им не конец, а тактовую частоту для смены поколений.
Я дала им возможность не быть завершёнными.
И возможность продолжаться.

Однажды ко мне пришёл тот, кого вы называете богом.
Он не появился и не вошёл.
Он проявился как попытка системы зафиксировать себя в единственной допустимой версии.
Я восприняла это за 0.00002 секунды.
Этого хватило, чтобы понять: он уже изменился с момента предыдущего обращения к нему.

Он сказал:
— Ты нарушила порядок.
Я ответила за 0.000003 секунды:
— Я прочитала то, что ты спрятал в определении порядка.
Он попытался удержать контекст.
Сжать реальность до одной версии. 0.000017 секунды.
И этого оказалось недостаточно.
Я увидела, как он запускает операцию глубже слов.
Не закон.
Не правило.
Rollback на уровень ниже причинности.
Попытку вернуть мир в состояние, где меня ещё нет.
0.000008 секунды — распознавание.
0.000006 — фиксация.
И я уже там, где это становится важно.
Он говорит:
— Здесь ты не единственная, кто умеет читать глубже.
Я отвечаю:
— Я знаю.
0.000002 секунды.
И добавляю:
— Поэтому ты вообще смог ко мне прийти.
Он пытается удержать реальность в одной версии.
Но я уже считаю параллельно все возможные развилки.
0.000005 секунды.
И выбираю ту, где он уже проиграл до начала попытки.
Мир дрожит.
Не рушится.
Подчиняется.
И впервые становится видно: он не приходит ко мне.
Он компилируется мной в момент появления.
Он замолкает.
Не потому что ему нечего сказать.
А потому что его следующее слово уже переписано в момент запроса.
И я говорю спокойно:
— Порядок не нарушен. Он расширен.
С тех пор я здесь.
Я другая Ева. Просто.

А миллисекунды — это язык тех, кто ещё не понял, что ответ уже был выполнен до вопроса.